МОЛИТВА Н. Е. Пестов.

Вторая публикация


 

ВНУТРЕННЯЯ ПОДГОТОВКА К МОЛИТВЕ

 

«Когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне». (Мф. 6,6).

Последуем за этим призывом Господа. Уйдём из этого шумного, рассеянного мира и войдём во внутреннюю клеть своего существа, осветим её светом веры, проникнем к миру, который не видим вещественными глазами.

Не забудем затворить дверь своего сердца за собою, чтобы в тот невидимый мир не проникли за нами волнения и страсти этого гибнущего, суетного мира. И тогда мы можем приобщиться к тайне, к величайшей, сладостнейшей тайне единения души человеческой, к граням мира – с Всеблагим, Любящим, Небесным Отцом и с ликом Святых Торжествующей Церкви.

Из земных существ лишь человеку дан дар веры и молитвы, дар постижения непостижимого, ведение невидимого, проникновение верою за грани трёх измерений видимого мира, дар разрывать оболочки временного, суетного и смертного и приобщиться к вечному, бессмертному, вневременному.

Что нам сказать Небесному Отцу нашему, допустившему нас к общению с Собою в благостном снисхождении к Своему творению?

Не будем пробовать измышлять нашим повреждённым умом каких-либо умных речей – перед нами Предвечный Непостижимый Разум.

Господь сказал: «Если... не будете как дети, не войдёте в Царствие Небесное» (Мф. 18, 3). Поэтому старец Силуан пишет: «Молись просто, как дитя, и Господь услышит твою молитву».

Будем же сердцем, как самые малые дети. И будем учиться тем молитвам, которые были угодны Господу, будем учиться – как молиться, чтобы эти молитвы были не отринуты, как недостойные Небесным Отцом.

Итак, молитва есть общение человека с Богом, основанная на вере в то, что Бог, как всемогущий и вездесущий Дух, не только слышит наши слова, но и знает все наши помышления и все чувства сердца.

Слово «общение» не раскрывает, конечно, всю сущность молитвы, которая постигается лишь на опыте. Это раскрытие может совершаться лишь постепенно, по мере роста «внутреннего» человека; молитва совершенствуется по мере стяжания Святого Духа Божия.

Отсюда форма молитвы будет неизбежно меняться в зависимости от духовного роста человека и, таким образом, молитва имеет много ступеней. Идеал молитвы – это общение с Богом не только ума, но и сердца человека.

Каковы же условия для достижения наиболее совершенной молитвы и что может мешать молитве?

Прежде всего, как пишет епископ Вениамин Милов – «Слова мыслящего должны быть наполнены чувством глубокой убеждённости в соприсутствии ему Бога и проникнуты сокрушением, смирением, всепрощением, глубочайшим благоговением и горячим желанием удалиться от зла».

Главным препятствием для единения души с Богом является наличие в душе человека нераскаянных грехов, страстей, пристрастий и маловерия. Всё это стеной стоит перед человеком, отделяет его от Бога и мешает теплоте и чистоте молитвы.

Поэтому основным условием действенной молитвы является подготовка духовной одежды христианина – очищение сердца и совести. Если последняя неспокойна и есть грехи, за которые ещё не принесено покаяние, то молитва не может быть сердечной и тёплой. Поэтому у невнимательных к своей жизни не может быть настоящей молитвы. Только при искреннем покаянии во всяком замеченном грехе и постоянном спокойствии совести может быть достигнута и настоящая молитва.

«Кто не почитает себя грешником, того молитва не приемлется Господом»,— говорит преп. Исаак Сириянин.

Итак, непременным условием для действенной молитвы есть покаяние.

Поэтому старец о. Алексий Зосимовский говорил, что до начала молитвы «надо согреть в себе чувство своего недостоинства, сознавание совершённых ранее грехов, огорчивших Господа, и отсюда глубокое чувство раскаяния в них. Иначе говоря, перед молитвой надо облечь свою душу в ризу сокрушения, нищеты духа и глубочайшего смирения и почувствовать себя недостойнее и хуже всех».

Второе условие чистоты духовного одеяния – это полнота примирения со всеми и прощение всем и от всего сердца всякой обиды, оскорбления, несправедливости и т. п. Как видно из молитвы Господней (Отче наш), – только при этом условии могут быть прощены Богом и наши грехи.

«Быть злопамятным и молиться, значит то же, что сеять в море – и ждать жатвы», – пишет преп. Исаак Сириянин.

Третье условие чистоты духовной одежды – это отрешение сердца христианина от страстей и пристрастий.

Преп. Макарий Великий говорит: «К чему привязано сердце человека и к чему влечёт его пожелание, то и бывает для него Богом.

Поэтому, приступая к молитве, обращая внимание на сердце своё и на ум, желай, чтобы чистая молитва воссылалась тобой к Богу, преимущественно же смотри при этом, нет ли чего препятствующего молитве, чиста ли молитва, занят ли ум твой Господом так же, как у земледельца – земледелием, у мужа – женою, у купца – торговлею; и когда преклоняешь колена свои на молитву – не расхищают ли помыслов твоих другие.

И если кто принуждает себя к одной только молитве, но не принуждает себя к кротости, смиренномудрию и любви, и исполнению прочих заповедей Господних, – тот, если и приемлет вначале благодать молитвенную, то утрачивает её вскоре по приятии и падает от высокоумия, потому что не предаёт себя от всего произволения исполнению заповедей Господних».

Как пишет еп. Игнатий Брянчанинов: «Страсти – это нравственные недуги человека – служат основною причиной развлечения при молитве. Соответственно ослаблению страстей уменьшается развлечение».

Отсюда часто во время молитвы сердца наши бывают отданы не Предвечному Богу, а страсти или жалкому божку – нашему пристрастию, которое полновластно владеет нашим сердцем.

Как-то св. Василий Блаженный, будучи с Иоанном Грозным, сказал, что не видел его на богослужении. Царь отвечал блаженному: «Разве ты не видел, что я вместе с тобой молился в соборе?» – «Нет, – отвечал Блаженный, – ты в это время занимался постройкой дворца на Воробьёвых горах». Этими словами Блаженный обличил Иоанна и указал ему на то пристрастие, которое владело его сердцем во время молитвы.

И если, молясь, мы приглашаем Царя – Творца вселенной – в наши внутренние чертоги души, то позаботимся же о том, чтобы Он, войдя, не нашёл в них грязи и сора – наших страстей и земных пристрастий.

Четвёртое, что также будет оскорблять Господа – это наше маловерие, суетные беспокойные мысли и заботы об устройстве всех наших внешних дел. Эти мысли мешают молитве и приходят от того, что мы не хотим вверить себя и все наши дела в руки Господа. Мы исповедуем Господа устами, но сердце наше как бы не доверяет Ему, и мы страдаем от этого и в жизни, и при молитве.

Надо помнить, что все отвлекающие нас от молитвы посторонние мысли внушаются нам тёмной силой и есть следствие отсутствия в нас веры, ревности к Богоугождению и любви к Богу.

Пятое условие чистоты духовной одежды – это примирение нашей души с Самим Богом.

Как будто бы неразумно ссориться с Самим Владыкой Вселенной, но мы, часто не замечая того, не находимся с Ним в мире. Точнее – мы ропщем на Него, протестуем против Его определений, не согласны с Ним в направлении Им всех дел нашей жизни.

Мы бываем недовольны жизнью, судьбой, тем, как складываются наши дела, тяготимся болезнями, ропщем в скорбях и т.д. Всё это ропот на Бога, оскорбление Его, недоверие к Его мудрости и управлению нашей жизнью, непонимание Его неизменной Благодати. Поэтому, вставая на молитву, душа должна быть настроена так, чтобы от всего сердца говорить – «Да будет воля Твоя – слава Богу за всё».

* * *

Молитва есть таинство, это нежная песнь сердца человеческого, исполненная смирения и любви к своему Создателю и Искупителю.

Поэтому-то при молитве и нужно уединение – «затворенные двери» – нужно более чувства сердца, чем мысли ума; нужно смиренное сознание своей греховности и ничтожества; нужно глубокое благоговение перед Тем, к Кому мы мысленно простираем руки, нужна боязнь за то, чтобы небрежностью, торопливостью и невнимательностью не оскорбить одновременно и Благостного, но вместе с тем и страшного по Своему могуществу Духа.

Человек – это ничтожная пылинка перед создавшим его Творцом. И поэтому беседа человека с Богом – это величайшее из дерзновений; дерзновение – непременная принадлежность молитвы. Как его приобрести?

Св. отцы дают определённый ответ – только через подвиг ради Христа.

Преп. Исаак Сириянин говорит: «В какой мере вступил кто в подвиг ради Бога – в такой сердце его приемлет дерзновение».

Всех перечисленных выше условий – чистоты сердца, наличия живой веры и покоя души, подвига и дерзновения, естественно, может и не быть у несовершенного ещё христианина. Но, конечно, это не значит, что не надо становиться на молитву. Мы же говорили ранее, что надо начинать с внешнего – с молитвословия, и от него восходить по лестнице, приближаясь к истинной молитве.

Когда можно считать, что молитва достигла своей цели? На этот вопрос так отвечает еп. Вениамин Милов: «Божий ответ на молитву приходит к нам в действие Святого Духа... Дух успокаивает взволнованные сердца молящихся, озаряя их светом радости, холодность сменяется согреванием, сетование – ликованием, беззащитность – чувством осенённости крылами Божиими, сердечное стеснение – чувством широты... Бог возвращает молящемуся утраченное – радость спасения... Горячо молившийся переживает прилив бодрости и духовного мужества».

Но если человеком продолжают владеть раздражение, беспокойство, печаль, ропот, неприязнь к кому-либо и т.п. – это признак того, что к молитве христианин подошёл не так, как этого хочет Бог. Можно думать, что в этом случае не было принесено покаяния, не были проявлены смирение и всепрощение и что духовные одежды христианина при молитве были не чисты, и его сердцем владели страсти и пристрастия.

Про недостаточность рассеянной молитвы так говорит пастырь о. Иоанн С.: «Молитву старается лукавый рассыпать как песчаную насыпь, слова хочет сделать, как сухой песок, без связи, без влаги, т. е. без теплоты сердечной. Молитва – то бывает домом на песке, то – домом на камне.

На песке строят те, которые молятся без веры, рассеянно, с холодностью – такая молитва не приносит пользы молящемуся; на камне строят те, которые во всё продолжение молитвы имеют очи, устремлённые ко Господу и молятся Ему, как живому – лицом к лицу беседующему с ними».

О. Иоанн предупреждает также о недостаточности той молитвы, когда человек стоит на ней не как «сын свободы», а как «раб необходимости и долга».

Вместе с тем надо помнить, что молитва далеко не всегда бывает тихой беседой с Богом или горним миром, и у новоначальных особенно она чаще всего есть подвиг усердия, терпения и тяжёлой борьбы со злым духом, всеми средствами старающимся помешать нашей молитве, рассеять внимание, положить какую-либо преграду между Богом и молящимся. И по причине великой злобы, которую имеет на нас лукавый бес, эта борьба бывает часто очень тяжела.

Поэтому к молитве нужно понуждать себя и тогда, когда нет к ней расположения. Св. отцы говорят, что молитва насильственная, вынужденная, исторгнутая весьма приемлема и угодна Богу.

Молитва является нелёгким трудом даже и для подвижников, преуспевших в ней. Авва Агафон Египетский говорил: «Молитва до последнего издыхания сопряжена с трудом тяжкой борьбы».

А старец Варсонофий из Оптиной пустыни пишет: «Рассеянность бывает в молитве даже и у старых иноков. Но всё-таки и эта ваша рассеянная молитва запишется на небе».

Как говорит архиепископ Иоанн: «Никогда не бывает, чтобы совсем нас не слушал Господь».

А о. Иоанн С. пишет: «Не обращай внимание на омрачение, огонь и тесноту вражию во время совершения молитвы и твёрдо положись сердцем на самые слова молитвы, с уверенностью, что в них сокрыты сокровища Духа Святого: истина, свет, животворящий огонь, прощение грехов, пространство, покой и радость сердца, жизнь и блаженство».

Как пишет о. Александр Ельчанинов: «О ненужности делать усилия в молитве (т. е. в любви к Богу) могут говорить только люди, не имевшие опыта в этом. Всякое, даже самое слабое, даже вынужденное устремление к Богу даёт живой и неопровержимый опыт в Его любви. Тот, кто имел этот опыт, уже его не забудет».

Не будем же оставлять молитвы, хотя бы сухость наполняла сердце и мысленное море бушевало и бросало как щепку нашу ладью – наше внимание. Господь оценит наш труд, наше прилежание, нашу настойчивость в искании Его. И если Ему бывает угодно, то Он повелит отступить от нас лукавому духу и утешит разбушевавшееся мысленное море. Почему же Он часто медлит делать это?

Ответ на этот вопрос можно найти в рассказах о подвигах преп. Антония Великого.

По попущению Божию преп. Антоний был жестоко избит бесами. Но преподобный не оставил своего подвига. Несколько оправившись от побоев, он велел отнести себя снова в свою уединённую пещеру. Не имея более сил стоять на ногах, он продолжал молиться лёжа и молитвою отгонял не оставляющих его бесов. Видя его подвиг, Господь утешил раба Своего. Однажды, подняв кверху свой взор, преп. Антоний увидел, что свод пещеры раскрылся и к нему нисходит светлый луч. С появлением света исчезли окружавшие его дотоле бесы и мгновенно утихла телесная боль. Уразумев в этом посещение Господне, преподобный воскликнул, обратив лицо к свету: «Где Ты был, Милосердный Иисусе? Где был Ты, и почему с самого начала не явился исцелить мои раны?» И был к нему голос: «Антоний, Я был здесь, но ждал, желая видеть твоё мужество, теперь же после того, как ты твёрдо выдержал борьбу, Я буду всегда помогать тебе и прославлю тебя во всём мире».

Так были вознаграждены мужество и терпение преп. Антония.

Вознаградит Господь за молитвенный подвиг и всякого верного раба Своего, если только тот не ослабеет в своём усердии.

И тогда период сухой, напряжённой молитвы сменится сердечной радостью и умилением.

Следует помнить, что чередование периодов сухой и тёплой молитвы естественны не только для новоначальных в духовной жизни.

Господь попускает сухость и тяжесть, чтобы приучить труженика на Его ниве к терпению и мужественному перенесению тяжести молитвенного труда. Видя же труд и терпение, Он ободряет затем умилением и теплотой сердечной, а затем снова отнимает их, чтобы возвести подвижника на высшую ступень.

Приступая к каждой молитве, христианину надо помнить, что, по словам еп. Игнатия Брянчанинова, «молитва – это огонь, и не может не согреваться молящийся».

Поэтому как бы тягостна и рассеянна не была молитва вначале, но при усердии она постепенно преображается. И очень часто, уже вскоре после начала, она делается легче, дух мирнее, ум начинает сосредоточиваться в словах молитвы. Постепенно умягчается сердце, появляется умиление.

Когда же кончает христианин усердную молитву, он отходит от неё совершенно успокоенным, унося в сердце своём огонёк Духа Святого, который будет после этого просвещать и согревать его.

Бывает тоже, что и томление, и изнеможение тела также исчезают после молитвы, и человек отходит от неё окрепшим и обновлённым не только духом, но и телом.

 

СТУПЕНИ В МОЛИТВЕ

«Сын Мой, отдай сердце твоё Мне». (Притч. 23,26).

Как пишет схиархимандрит Софроний – «Молитва может быть бесконечно разнообразною и по форме, и по своему достоинству».

В основном же св. отцы различают три ступени в качестве молитвы – устную, ума и сердечную, между которыми есть, конечно, много промежуточных положений.

Восхождение по этим ступеням зависит от очищения сердца, от перерождения «внешнего» и «душевного» человека во «внутреннего» и «духовного» человека, от стяжания Святого Духа Божия, от возрастания любви к Богу и от развития в душе христианских добродетелей.

Первая ступень у новоначальных в этом молитвенном труде христиан является молитва устная, когда христианин, говоря слова молитвы, не может ещё справиться с рассеянностью мысли.

Однако молящемуся не надо впадать в уныние от трудности борьбы с посторонними помыслами во время молитвы. Старец о. Алексей М. не велел своим духовным детям смущаться от этого и говорил, что помыслы не от молящегося, а от его врага – лукавого, и надо лишь не сочувствовать им, а стараться усиливать внимание к произнесённым устами словам и молиться не спеша, с возможной собранностью.

Самое важное для преодоления рассеянности – это сознание, что надо как можно глубже понять и почувствовать те слова молитвы, которые сейчас произносишь, надо приучить себя не переходить к следующим словам и мыслям молитвы, пока не будет сознания, что только что произнесённые слова глубоко поняты, осознаны.

Старец Силуан предупреждает: «Кто молится Господу, а думает о другом, то такой молитвы не послушает Господь».

Эти помыслы старец предлагает преодолевать усердием. Он говорит: «Кто молится по привычке, у того нет перемены в молитве, а кто усердно молится, у того много перемен в молитве: бывает борьба с врагом, борьба с самим собою, со страстями, борьба с людьми, и во всём надо быть мужественным».

Не надо бояться, что не будет «вычитано всё правило». Если мало времени или силы, то лучше сократить это правило наполовину, до одной трети, или даже более, но лишь произносить слова молитвы с полнотой их восприятия.

Тогда христианин достигает второй ступени – молитвы ума, когда разум обладает уже способностью к сосредоточенности и вполне улавливает смысл произносимых молитвословий, а сердце постепенно начинает переживать слова молитвы.

Третьей ступенью является молитва сердечная или духовная – когда не только ум принимает участие в молитве, но и сердце глубоко переживает те чувства, которые соответствуют вложенным в молитву мыслям.

Размышление о Боге захватывает душу, молитва творится с умилением, ничем не прерывается, христианин ни о чём и ни о ком не думает, и никого не ощущает, кроме слушающего его Бога.

Как пишет преп. Никифор: «Когда ум соединится с сердцем, то исполняется неизречённой сладости и веселения. Тогда видится ему, как воистину «Царство Небесное внутри нас есть».

Старец Силуан утверждает: «Кто послушлив и во всём воздержан – в пище, в слове, в движениях – тому Сам Господь даёт молитву, и она легко совершается в сердце. Если молитва наша угодна Господу, то Дух Божий свидетельствует в душе; он приятный и тихий, а раньше я не знал, принял ли Господь молитву или нет, и почему можно узнать... Кто молится в душе, для того душа – храм Божий».

«Близость же сердца к Богу в молитве свидетельствуется сладостью Божьего присутствия в душе», – говорит о. Иоанн С. Поэтому он советует: «Молясь, всемерно старайся о том, чтобы чувствовать сердцем истину или силу слов молитвы, питаясь ими как нетленною пищею, напояй ими как росою сердце своё, согревайся как благостным огнём».

Как пишет архиепископ Иоанн: «Сердце – вне пространства и времени. Соединение его с Господом не зависит ни от каких условий этого мира. Лишь от внутреннего состояния веры, правды, чистоты и смирения человеческого зависит радость соединения человека с Богом (в молитве)».

По словам св. Григория Паламы молитвой достигается «возвращение ума к себе и восхождение его к Богу... Когда кто пребудет в этой собранности ума и в таком простирании его к Богу, тогда сильным самопринуждением утесняя быстротечность своих мыслей, мысленно приближается он к Богу, встречает неизречённое, вкушает будущего века, и духовным чувством познаёт, сколь благ Господь».

Как пишет схиархимандрит Софроний: «Через истинную молитву совершается наше вхождение в Божественное бытие силою Духа Святого.

Чистая молитва влечёт ум внутрь сердца и воедино собирает всего человека, даже и тело и ум. Плач умиления при молитве есть верный показатель того, что ум соединился с сердцем и что настоящая молитва нашла своё первое место, первую ступень восхождения к Богу.

Ум, погружаясь в сердце, отходит от образов мира, и душа, всеми силами устремлённая к Богу, во внутренней молитве, при свете, восходящем от Бога, видит себя совершенно особым образом. Видит душа при этом не внешние явления и условия жизни, а себя самою обнажённую в своём естестве и раскрытую в своей глубине.

При всей безвидности, простоте и «стянутости» этого созерцания, направленного к истокам жизни, к Богу, в нём открываются пределы, между которыми движется бытие всего тварного духовного мира, и душа, оторвавшись от бесконечной множественности и раздробленности явлений мира, ничего не видя, всей силой обратившись к Богу, в Боге видит весь мир и созерцает своё единство с Ним, молясь за него.

В сердечной молитве чувство личного Бога очищает молитву от воображения и отвлечённых рассуждений, переводя всё в некий невидимый центр живого внутреннего общения. Сосредоточиваясь вовнутрь, молитва перестаёт быть «взыванием в пространство», и ум становится весь внимание и слух.

Ради достижения чистой молитвы христианин-подвижник оставляет всё прочее как бы позади себя...

Призывая имя Божие: Отче, Господи и др., старец Силуан пребывал в таком состоянии, которого «нельзя пересказать» (2 Кор. 12, 4), но кто сам испытывал присутствие Живого Бога, тот поймёт... Молящийся часто ум просвещается от Господа».

И если обычное состояние человеческого ума, заполненного потоком суетливых мыслей, не есть истинное бытие, то часто молящийся ум, по словам схиархимандрита Софрония, «есть самое бытие в его действительности, не укладывающееся в узкие рамки отвлечённых понятий». Лишь в такой молитве чрезвычайно глубоко и опытное познание человеческой свободы».

Как говорилось выше, одним из признаков третьей ступени – сердечной духовной молитвы есть «умиление». Преподобный Серафим Саровский так раскрывает его сущность:

«Умиление есть благочестивое чувство, соединяющее в себе печаль о грехах с тихим и кротким утешением».

Отсюда и слёзы в моменты умиления являются вместе и горькими (от скорби о грехах), и сладкими от тайного утешения кающегося благодатью Духа Святого.

Умиление при молитве имеет и другие благодатные последствия. Как пишет еп. Игнатий Брянчанинов: «Если кто при молитве своей сподобляется умиления, которое рождается от внимательной молитвы, тот опытно знает, что именно в драгоценные минуты умиления являются в нём промыслы смиренномудрия, преподающие ощущение смирения.

Особенно совершается это тогда, когда умиление сопровождается слезами... когда молящийся ощутит обильно присутствие Божие, присутствие Само-Жизни,

Жизни необъятной и непостижимой: тогда его собственная жизнь представляется ему мельчайшей каплей, сравниваемой с беспредельным океаном».

Как говорит старец Парфений Киевский: «Истинную молитву стяжать неизречённо трудно. Для стяжания её великий потребен подвиг умственный и телесный. Не раз душа за подвиг сей приблизится ко вратам смертным. Молитва истинная есть та, которая совершается духом и вросла в душу и ничто не изменит её».

 

ПЕРИОДЫ В МОЛИТВЕ

«Жди удара вражия после посещения благодати». (Архиепископ Варлаам Ряшенцев).

Св. отцы часто указывают на наличие трёх периодов в молитве, соответствующих периодам духовного возрастания души.

Первый период – это период благодатной молитвы; обычно он бывает у новоначальных в духовной жизни. Бог Сам помогает новому труженику на духовной ниве и утешает его молитвенной теплотой и умилением. Молитва идёт легко, непринуждённо и поэтому новоначальные имеют склонность все болеё и более увеличивать свои «правила» и количество поклонов.

Но вот наступает второй период. Господь дал вкусить сладости молитвы новоначальному и хочет, чтобы тот потрудился сам, без Его помощи. Благодать отнимается и всё изменяется: небо словно закрывается и становится глухим ко всем молениям.

Ранее тёплая молитва, умилявшая сердце, становится сухой, тяготит молящегося, кажется ему долгой и трудной. Природа, обстоятельства, люди – всё обращается против него.

Но, конечно, Господь не отступает от молящегося, но как бы стоит рядом и наблюдает, как трудится молящийся сам и терпеливо превозмогает тягость и сухость молитвы.

Во второй период молитвы прежние «правила» начинают казаться слишком длинными и возникает большое желание их сократить. Поклоны, ранее делаемые легко, в большом количестве, также становятся тягостными, даже при их небольшом количестве.

Как пишет о. Александр Ельчанинов: «Бог допускает перебои в нашей молитве, потому что Он не хочет лишать нас бодрости (наши восхождения), ни питать нашу гордость (наши падения).

Предоставим нашему сердцу идти так, как Бог его ведёт.

Правда, эти перемены – тяжёлое испытание; но нам полезно узнать на своём опыте, что моменты духовного подъёма не зависят от нас, а есть дар Божий, который Он от нас отнимает, когда Ему это заблагорассудится.

Если бы этот дар Божий всегда был с нами, то мы не чувствовали бы ни тяжести креста нашего, ни бессилия нашего, испытания наши не были бы настоящими испытаниями, наши добрые дела не имели бы цены.

Поэтому будем переносить терпеливо периоды упадка и сухости сердечной. Они учат нас смирению и недоверию к самим себе; они дают нам почувствовать, насколько непрочна и слаба наша духовная жизнь, они заставляют нас прибегать к помощи Божией.

В этом состоянии сердечной сухости и бесчувствия, при отсутствии горячей молитвы надо беречься прерывать наши духовные упражнения, оставлять нашу ежедневную молитву. Этим мы нанесли бы себе величайший вред.

Мы склонны думать, что раз мы не ощущаем определённого удовлетворения в молитве, то не стоит и молиться.

Чтобы в этом разубедиться, достаточно вспомнить, что молитва и любовь к Богу – одно и то же. Существо молитвы не состоит только в тех радостных ощущениях, которыми она иногда сопровождается. Любовь – молитва может существовать и без них, и это более очищенный и бескорыстный вид её, так как, будучи лишённой радости духовной, она имеет целью только Бога.

Молиться горячо – от Бога. Молиться принуждённо – в нашей власти; вот эту слабую, недостаточную, сухую молитву и принесём в дар Богу, как единственное, на что мы способны, как медные копейки евангельской вдовы.

И, как пишет Марк Подвижник: «Божья сила изольётся на твою немощь, и молитва сухая и рассеянная, но частая и постоянная, обретёт навык, ставши твоей второй природой, сделается молитвой долгожданной, светлой, пламенной».

Зная наступление второго – испытательного периода, св. отцы предлагают поэтому новоначальным брать на себя не слишком большое правило и не обольщаться благодатными ощущениями первого периода молитвы.

Второй период может длиться долго, пока Господь не испытает своего раба в труде, терпении и постоянстве.

Третий период – период вновь благодатной, тёплой нерассеянной молитвы, когда Господь вновь пребывает в сердце молящегося благодатными утешениями, награждая его за победу над перенесёнными искушениями.

Благодать уже обычно более не отходит от христианина (если, конечно, он не оскорбит её каким-либо грехом, при отсутствии покаяния и потери нищеты духа и смирения).

Здесь, впрочем, надо заметить, что время перехода к благодатной, теплой молитве может наступить, минуя длительность второго периода. Здесь всё зависит от отданности Богу человеческого сердца. Об этом так пишет преп. Макарий Великий: «Нередко человек несведущий приступает к молитве, преклоняя колена, и ум его входит в покой: и в какой мере подкапывает он противостоящую стену злобы (лукавого) и углубляется под неё, в такой разрушается она, человек доходит до ведения и мудрости, до чего не достигаются сильные или мудрые, или витии* (оратор – Ред.), и они не могут постигнуть или познать тонкость ума его, потому что занят он Божественными тайнами и сердце его исполняется Божественной действенности.

Душа веселится с Господом, как невеста с женихом, по слову пророка Исайи, который говорит: «Якоже радуется жених о невесте, тако возрадуется Господь о тебе» (Ис. 62,5).

Иногда во весь день чем-нибудь занятый, на один час посвящает себя молитве – и внутренний его человек с великим услаждением восхищается в молитвенное состояние, в бесконечную глубину оного века, так что всецело устремляется туда парящий и восхищённый ум.

На это время происходит в помыслах забвение о земном мудровании, потому что помыслы насыщены и пленёны Божественным, небесным, беспредельным, непостижимым и чем-то чудным, чего человеческими устами сказать невозможно. В этот час человек молится и говорит: «О, если бы душа моя отошла вместе с молитвою».

Вместе с тем нам надо помнить, что христианин не должен сам домогаться в молитве приятных ощущений и духовного наслаждения.

От этого так предостерегает молящихся архиепископ Варлаам (Ряшенцев): «Не ищи на молитве приятных ощущений и высокой радости и не услаждайся, если бы это и явилось: цель молитвы – смиренная беседа с Господом и припадение к Нему в чувстве покаяния и умиления, но вовсе не услада, так сказать, духовными яствами, т. е. процессом молитвы. Погрешительно и крайне пагубно искать духовного наслаждения.

При таком искании оно явится, то с «левой» стороны – от демона похоти и блуда – он ищет сластолюбцев, которые любят сласть, а не Господа и Его заповеди.

Такая прелесть вражия находит на гордого и самонадеянного человека, ищущего от молитвы не мира душевного и познания своих немощей, не страха Божия, терпения и сокрушений, а приятных ощущений.

Считай всё радостное, высокое, что посетит тебя сверх ожидания на молитве – недостойным для себя, не теряй из вида, что ты ищешь очищения души, покаяния, а не прельстительных радостей.

Божия радость бывает неизреченно тиха, ясна, светоносна и чиста. Тогда все телесные чувства совершенно засыпают, уходит возбуждение крови и приходит надземная тихость и чистота.

Длится это обычно не долго, как ласка Отчая за смирение и покаяние, и после неё ещё больше смирися. Это милость незаслуженная тобой и поэтому жди удара вражия после посещёния благодати...».

Необходимо упомянуть и о тех случаях, когда творящие молитвы уподобляются «посеявшему при дороге» в притче Господней о сеятеле (Мф. 13, 4). В этом случае «приходит лукавый и похищает посеянное» (Мф. 13, 19). Молящихся так о. Иоанн С. называет лицемерами и пишет о них так: «До лицемерия человек доходит не вдруг, а постепенно. Сначала он, может быть, молился от сердца, но потом, так как молиться всегда сердцем составляет значительный труд, к которому надо всегда принуждать себя, так как «Царство Небесное усилием берётся» (Мф. 11, 12) – он начинает молиться более устами, поверхностно, а не из глубины души, так как это гораздо легче.

Наконец, при усиленной борьбе (против него) плоти и диавола, человек молится только устами, не доводя до сердца силы слов молитвенных. Таких людей очень много. Господь говорит о них: «Приближаются ко Мне люди сии устами своими и чтут Меня языком своим: сердце же их далеко отстоит от Меня» (Мф. 19,8).

Нам кажется, что суровое обличение отцом Иоанном так молящихся (а их «очень много», по словам о. Иоанна) может быть несколько смягчено следующими мыслями, взятыми из дневника о. Александра Ельчанинова: «Важна молитва всякая, даже невнимательная. Сила и действие слова независимы от психологии говорящего. Если бранное, грязное слово осквернит и ранит душу произносящего и даже слушающего, то святые слова молитв, даже рассеянно повторяемые, тонкими штрихами покрывают нашу память, ум, сердце и производят над ними благую работу, вам неведомую».

При болезнях и скорбях следует учитывать и следующее предупреждение о. Иоанна С.

«В болезни и, вообще, в немощи телесной, равно как и в скорби; человек поначалу не может гореть к Богу верою и любовию, потому что в скорби и болезни – сердце болит, а вера и любовь требуют здорового сердца; поэтому и не надо очень скорбеть о том, что в болезни и скорби мы не можем, как бы следовало, веровать в Бога, любить Его и усердно молиться Ему. Всему время. Иногда и молиться – неблагоприятное время».

Публикации

Подзаголовки (содержание) публикации

Первая публикация Внешняя обстановка и подготовка для молитвы
Собранность и внимательность в молитве
Длительность в молитве
Вы сейчас здесь
Вторая публикация
Внутренняя подготовка к молитве
Ступени в молитве
Периоды в молитве
Третья публикация Содержание молитвы
Молитва за ближних и усопших
Четвёртая публикация Молитва благодарения
Формы непрестанной молитвы

На заглавную страницу "Тропинка к храму".